Екатеринбургский мемориал жертвам большого террора

karta-all

Кто online?

Сейчас 14 гостей online

О Владимире Ильиче Дмитриеве рассказывает Фаина Владимировна Чудинова, его дочь

Передо мной сидит пожилая женщина. В глазах ее блестят слёзы, она переживает, и всё время подёргивает серьгу в ухе. Перед ней вновь и вновь всплывают картины прошлого. Она смотрит на потрепавшуюся от времени семейную фотографию и снова возвращается в детство, когда была простой девочкой Фаей.

- Эту фотографию - начинает свой рассказ Фаина Владимировна, - привезла мне сестра отца, Галина, но здесь мы не все. Фотография сделана у ворот во дворе. Мы тогда ничего лучше не придумали для создания съемочной атмосферы, чем положить на стол дырявую салфетку, а сверху поставить патефон, - грустно улыбается она. - Здесь я уже школьница.

Чудинова Фаина Владимировна мало что помнит о страшном 1937-м - ей было всего полгода, когда однажды ночью её отца забрали люди в форме и увезли, якобы, на фронт.

- Отец работал дежурным электриком на Верх-Исетском заводе. В семье нашей было четверо детей. 28 октября 1937 года отца забрали и уже на седьмой день пустили в расход, расстреляли, но об этом мы узнали спустя много лет, - говорит моя собеседница и протягивает мне фотографию отца.

На меня смотрит молодой, коренастый мужчина, в его глазах - стремление жить, а ему было всего тридцать, когда эти глаза потухли навсегда.

- Мне полгода тогда было, я ничего не помню, а сестра рассказывала, что отца забрали ночью, когда уже все спали. А мама наша не спала, видимо, ее предчувствие мучило, страх который испытывали в те годы все. Она выглянула в окно и увидела, как двое зашли во двор, а третий остался у ворот. Жили мы тогда по улице Труда в доме № 86 Верх-Исетского района города Свердловска. Отец попросил только об одном, чтобы дали попрощаться с детьми. Ему разрешили. Сестра помнит, что на нём была футболка в клеточку одета, он поцеловал нас, и его увели.

После того как Владимира Ильича забрали, его жена, Лидия Евстафьевна осталась одна с четырьмя малолетними детьми на руках. Самой младшей Фае было всего полгода. А старшему Вениамину - семь лет.

В те страшные годы всех забирали по ночам, как крысы пробирались конвоиры по двору, чтобы никто не заметил, чтобы никто не узнал, о том, что в стране, где правит И.В. Сталин, проходят массовые аресты. Не убийц, не воров, а простых ни в чём не повинных людей. Но масштабы трагедии, сравнимой по потере людских жизней со Второй Мировой Войной нельзя навсегда скрыть и даже закопать глубоко в землю.

- Мама всё ждала, надеялась, передачи на «фронт» носила, и их принимали, а отца уже, оказывается, в живых не было - продолжает свой рассказ Фаина Владимировна. - А в 1957 году пришла «похоронка» - «Справка о смерти № 042379. Дмитриев Владимир Ильич 1907 года рождения, 6 марта 1945 года умер от эмболии лёгкого», в связи с чем мама получила с завода, где он работал, деньги в сумме его бывшего оклада.

В семейном архиве Фаины Владимировны есть еще документы, свидетельствующие о том, как уничтожались люди во время большого террора, как шла посмертная реабилитация и во что оценивалась жизнь без вины загубленного человека. Это справки. Первая за № 331 от 27 мая 1957 года о пересмотре дела по обвинению Дмитриева Владимира Ильича президиумом Свердловского областного суда от 3 ноября 1956 года гласит «Постановление тройки УНКВД по Свердловской области от 2 ноября 1937 года в отношении Дмитриева ВИ., 1907 года рождения, отменено и делопроизводством прекращено за отсутствием состава преступления. Дмитриев В.И. реабилитирован посмертно». Выдана же она была супруге Владимира Ильича только 13 июля 1964. Смерть его оценена пособием в размере 2-х месячного заработка мужа, что подтверждает справка вторая от 27 июля 1964 года. Я читаю ее вслух:

- «Справка дана в том, что тарифная ставка т. Дмитриева Владимира Ильича по выполняемой им работе в качестве шуровщика до ареста ко дню реабилитации в 1956 году составляла 61 руб.24 коп. Жене реабилитированного т. Дмитриевой Лидии Евстафьевне было выдано пособие в размере 2х месячного заработка мужа».

- Раньше электриков приравнивали к шуровщикам, - объясняет мне Фаина Владимировна. - Маме выдали обещанную зарплату, и она нам каждому что-то купила в память об отце.

Чуть больше ста двадцати рублей получила вдова посмертно реабилитированного за сломанную жизнь, за осиротевших детей в 64-м году, а накануне Великой Отечественной войны Лидия Евстафьена не имела ни средств, ни здоровья содержать четверых детей. И поэтому, чтобы сохранить им жизнь, нашла единственно правильный выход.

- Мама очень болела, - продолжает Фаина Владимировна, - и через знакомых устроила нас, младших детей, в первый детский дом, который находился в районе Сортировки, откуда детей никуда дальше не отправляли, родных не разлучали. Нас привели туда и сказали, что отец наш на фронте, и что мы сироты. Но пока мы жили в детдоме, мама, не смотря на свою болезнь, навещала нас. Приходила к нам не одна, и вызывала нас не она, чтобы мы не среагировали на неё. Ведь мы - сироты. А когда война закончилась, мама пошла к директору и всё объяснила, попросила подержать нас до отмены карточек. Видимо, директор человек оказался понимающий, мы остались там до 1947-го. И вот после новогоднего праздника мама нас забрала. Три с половиной года пробыли мы в детском доме, только будучи в четвёртом классе, я пришла домой.

Старшие дети в это время учились в ремесленном училище. Сама Лидия Евстафьевна, при жизни мужа - домохозяйка, после его смерти устроилась работать в торговлю, хорошо, что хоть образование было.

Все ее дети тоже начали рано трудиться. В том числе, сразу после окончания школы и Фая. Помог ей брат Вениамин, который в то время уже был бригадиром формовщиком, а после стал сталеваром на заводе. Вот он и устроил сестру крановщицей на завод, девушке тогда ещё не было и 18 лет.

Жизнь Фаины Владимировны, как и жизнь многих людей, складывалась по-разному, были в ней свои радости и печали. Брат ее Вениамин после несчастья, постигшего его на производстве, переехал в Краснодарский край, в 2009 году ему исполнится 80 лет. Вместе с ним поехала и мама, как всегда посчитавшая, что она должна быть там, где всего нужнее. И ушла Лидия Евстафьевна из жизни на 91-м году, прожив ее долго и трудно.

После того же, как в 90-х годах стали доступны архивы НКВД, и люди бросились искать своих родных и близких, не вернувшихся домой в 1937-м, не осталась в стороне от поисков и Лидия Владимировна.

- Мы с сестрой написали заявление в прокуратуру, - рассказывает она, - искали своего отца. И только в 1996 году, получив свидетельство о смерти, мы узнали истинную причину его гибели. Вот какие сведения содержит скорбный документ:

«Свидетельство о смерти. Дмитриев Владимир Ильич 3 ноября 1937 года в возрасте 30 лет был расстрелян».

Расстреляли отца, как и многих, обвинив по 58 статье, якобы, за свержение советской власти, а он верующий был, ему вообще грех было оружие в руках держать. В архиве с сестрой листали огромные тома, и во всех делах одно и то же написано - 58 статья, свержение советской власти. Расстреливали осужденных в подвале дома № 4 на улице Вайнера, а потом привозили трупы в лес на то место, где сегодня стоит мемориал на 12 километре Московского тракта, и закапывали там, - взволнованно заканчивает она.

Чудом Дмитриевы избежали еще одной кары - выселения, как членов семьи врага народа. Препятствовал выселению, как и аресту жены «врага», возраст маленькой Фаи. Не тронули мать с грудным ребенком чекисты НКВД, милость проявили, гуманность, так сказать.

Несмотря на свой возраст, Фаина Владимировна ведёт активную просветительскую деятельность, является председателем ассоциации жертв политических репрессий Верх-Исетского района - того самого, где работал ее отец, откуда был последний раз увезен на «черном вороне». А поэтому 30 октября, в День памяти жертв политических репрессий, она каждый год едет на 12 километр, стоит у плиты, где высечено его имя. Он так рано нашёл здесь свой последний приют.

^ Наверх